Так получилось, что впервые я познакомилась с живым дельфином в апреле 1979 г., когда была зачислена на должность младшего научного сотрудника Крымского медицинского института и должна была проводить исследования крови у дельфинов.
Следует сказать, что в период обучения в медицинском институте, а затем в аспирантуре мне приходилось брать кровь у лабораторных животных (крысы, кошки, кролика, собаки) и людей, но дельфины поразили меня своими внешними формами, совершенной природной симметрией, доброй и беззащитной улыбкой. Поэтому сделать прокол сквозь кожу, причинить животным боль было для меня невыносимой мукой в первые годы работы с дельфинами. Меня спасало то, что желающих сделать эту манипуляцию и без меня хватало. Потом, конечно и я освоила методику, но старалась делать все быстро и не очень травматично для животного.
Изучая гомеостаз (внутреннюю среду организма) дельфинов, наблюдая за поведением животного, его отношением к людям, я все чаще ловила себя на мысли, что у них много общего с ребенком. Поскольку по специальности я врач педиатр, все годы работы в Океанариуме старалась найти научное подтверждение этому сравнению. Спустя годы эти данные мне здорово помогли в разработке методики реабилитации детей с участием наших милых помощников–дельфинов.
Мои маленькие сыновья, которые по выходным дням приходили со мной на дежурство, помогали кормить дельфинов, плавали в море сначала просто невдалеке от них, а, став постарше, купались с ними в отсеках. Наблюдая за такими процедурами, видя радость в глазах своих мальчишек, я думала о том, что нам всем здорово повезло, что рядом живут эти удивительные морские существа–дельфины. Для глубокого анализа результатов взаимодействия детей с дельфинами времени не было, да и система взглядов на окружающий нас мир была другая. Шли годы, дети вырастали, учились неплохо, болели не очень часто, окружающие их взрослые, педагоги и друзья относились к ним с симпатией, считая их добрыми и веселыми мальчиками.